http://www.gazeta.ru/culture/2013/12/12/a_5799585.shtml [provides English translation]
КУЛЬТУРА→КУЛЬТУРНАЯ ПОЛИТИКА
«Культура — это не пустая трата денег»
Интервью гендиректора ЮНЕСКО Ирины Боковой
Фотография: Виталий Белоусов/РИА «Новости»
| Надежда Померанцева (Париж)
Ирина Бокова, избранная генеральным директором ЮНЕСКО на второй срок, рассказала «Газете.Ru», с какими трудностями пришлось столкнуться организации, как удалось с ними справиться, помогла ли ЮНЕСКО Россия и как культура стала креативной индустрией.
В ноябре собрание исполнительного комитета ЮНЕСКО переизбрало на должность генерального директора организации Ирину Бокову, занимавшую этот пост последние четыре года. Бывший министр иностранных дел Болгарии, она стала первой женщиной — руководителем ЮНЕСКО за всю его историю. Ее полномочия пришлись на кризисный момент: в ноябре 2011 года стало известно, что США и ряд других стран в связи с признанием ООН Палестины отказались платить членские взносы в бюджет ЮНЕСКО. Так впервые более чем за полувековую историю организация оказалась на грани банкротства. «Газета.Ru» поговорила с Ириной Боковой о том, как удалось преодолеть финансовый кризис, о помощи со стороны России и о том, чем может стать культура в XXI веке.
— Вас избрали главой ЮНЕСКО на второй срок. Каковы для вас итоги предыдущих четырех лет: чем гордитесь, что удалось и чего не удалось сделать?
— Оценивать себя и свои действия всегда сложно. Самым главным достижением последних четырех лет было, конечно, то, что мы смогли сохранить ЮНЕСКО. Мой первый срок пришелся на очень трудные времена. Два года назад США перестали платить свои регулярные взносы и не платят их уже третий год. Поэтому в конце 2011 года мы столкнулись с очень большим дефицитом — около 30% от уже утвержденного бюджета, или 220 млн долларов. Поэтому основное, что мне удалось сделать, – это сохранить организацию и ее основные направления работы, создать специальный чрезвычайный фонд, куда страны могли перечислять дополнительные взносы для помощи организации. Мы смогли привлечь в этот фонд 75 млн долларов для наших основных программ. Провели внутреннюю реформу организации, не увольняя при этом наших экспертов. И сохранили за счет этого ЮНЕСКО. Да, все это было очень трудно, но мы это сделали.
— Сейчас у ЮНЕСКО есть дефицит бюджета?
— Нет, уже нет. В этом году мы вышли на плановые показатели. Наш бюджет на следующий год сверстан без дефицита. Это было очень сложно сделать, особенно не прибегая к внешним займам, но у нас получилось.
— Помогла ли вам Россия?
— Да. Россия помогала с организацией заседания комитета всемирного наследия в Санкт-Петербурге. Это очень важное для нас мероприятие, оно прошло в 2012 году. Российская сторона полностью взяла на себя все расходы, которые обычно делятся между ЮНЕСКО и принимающей страной (причем не в равном соотношении — большую часть платит ЮНЕСКО, меньшую — принимающая сторона). Мало того — было потрачено гораздо больше, потому что дата проведения комитета совпала с 40-летием Конвенции всемирного наследия, и российская сторона сделала большой праздник по этому поводу.
— Кстати, по поводу Санкт-Петербурга. Центр этого города включен в список всемирного наследия — этот момент, возможно, и не в вашей компетенции, а в компетенции каких-то специальных комиссий, которые следят за сохранностью объектов…
— Да, этим занимаются специальные комиссии.
— Часто возникают вопросы их сохранности — и конкретно этого, и других петербургских объектов, включенных в список ЮНЕСКО. В правилах организации записано, что если страна, где находится объект культурного наследия, плохо следит за сохранностью объекта или подвергает его несогласованным изменениям, то сам объект может быть исключен из перечня ЮНЕСКО. У вас есть уже кандидаты на вылет?
— Есть список памятников, которые находятся под угрозой уничтожения, сейчас он насчитывает двадцать с лишним объектов. Причины, по которым мы включаем туда объекты культурного наследия, самые разные. Иногда это плохой менеджмент, иногда плохие климатические условия, которые разрушают объект, иногда – война, как в случае с Сирией, например. Мы, кстати, включили в этот список пять памятников, находящихся в Сирии на грани разрушения.
В 2009 году комитет исключил из списка всемирного наследия Дрезденскую долину Эльбы из-за того, что через реку построили мост.
Наши эксперты очень внимательно следят за сохранностью объектов, и прецеденты исключения из списка уже есть. Конечно, это вовсе не значит, что комитет против урбанизации или реконструкции, но любое вмешательство должно быть сделано в соответствии с критериями конвенции, чтобы сохранить аутентичность самого памятника и его интеграции в окружающую среду.
— А в список всемирного наследия ЮНЕСКО будут включены новые объекты из России?
— Этот вопрос точно не ко мне, а к послу России в ЮНЕСКО — это его право вносить и представлять объекты на обсуждение Комитета по всемирному наследию. А уже комитет оценивает поданные заявки от каждой страны. Кстати, последний раз комитет заседал в середине ноября, во время генеральной ассамблеи всех стран — участниц конвенции ЮНЕСКО. Что касается планов России по поводу внесения заявок, то мне о них ничего не известно. Первое заседание нового комитета состоится в конце января в Катаре, так что есть время, чтобы каждая страна — участница ЮНЕСКО представила свои предложения и заявки.
— Как сейчас обстоят дела внутри ЮНЕСКО?
— Сейчас мы выходим из очень сложного периода. Я бы не сказала, что сейчас дела идут легче, ведь США все еще не платят. Но после прошедших реформ и преобразований последних двух лет у нас, можно сказать, «мягкая посадка» в условиях сокращенного бюджета. Это самое главное.
Второе, немаловажное достижение — за эти годы, как мне кажется, организация стала более узнаваема. Мы стали более интегрированы в систему ООН. Это может показаться парадоксальным, но даже в сложных финансовых условиях мы сохранили лидерство по основным направлениям деятельности. И продолжаем в полной мере отвечать за принятые обязательства — в том числе и по инициативам генсека ООН Пан Ги Муна, которые, прежде всего, касаются сферы образования. В их числе и создание научно-консультативного совета при генеральном секретаре ООН (куда, кстати, входит и академик Владимир Фортов, председатель Академии наук России). Он будет работать напрямую с генеральным секретарем ООН, а мы как ЮНЕСКО тоже будем курировать его работу. Этот научный совет – наша общая с ООН инициатива. И это помимо нашей работы в области культуры, которую мы не прекращали.
— А в культуре ЮНЕСКО готовит какие-то преобразования?
— В начале ноября была большая презентация доклада ЮНЕСКО об экономике культуры и развитии разных видов культурной индустрии. Его основная цель – показать миру, что индустрия культуры, или, как мы ее еще называем, креативная индустрия, имеет огромное значение и влияет на социум. Сам рынок культуры в сфере обмена материальными предметами за последние пять лет составил в денежном выражении, по нашим оценкам, больше 60 млрд долларов. И с каждым годом эта цифра только растет.
— То есть в ЮНЕСКО решили посчитать рынок искусства?
— Не совсем так. Скорее за счет демонстрации этих цифр мы хотим показать, что есть связь между обществом и индустрией культуры. Показать, насколько она важна, какое место занимает в обществе и как влияет на него. Чтобы те культурные индустрии, которые сейчас зарождаются как новые направления, были признаны перспективными и получили поддержку со стороны своих государств.
Наша задача – показать на примере нашего исследования, что культура сегодня является неотъемлемой частью экономики во всем мире, а значит, нуждается в признании и поддержке.
Сегодня культура является индустрией, которая создает не только объекты культуры, но и рабочие места, помогает разным социальным группам коммуницировать между собой, помогает находить свою идентичность в обществе. Она играет огромную роль при социальной интеграции, особенно когда речь идет о мультикультурных обществах или странах с большим процентом мигрантов. Именно культурная индустрия влияет сейчас на социальную среду и формирует ее больше, чем что-либо другое. И культура в любой стране – это уже работающая часть национальной экономики.
— Вы упомянули о «креативной индустрии». Какие новые направления в культуре ЮНЕСКО включило в свой доклад кроме классических?
— Культура не стоит на месте, она развивается. Поэтому мы ввели такое понятие, как «креативность». Например, в тех странах, где экономика сейчас развивается очень быстро, таких как Бразилия, Китай, Индонезия, их министерства называются не министерства культуры, а министерства культурных индустрий, или creative industries. На креативные индустрии в этих странах приходится около 10% от всего национального дохода. Эти индустрии, конечно, включают и туризм, в том числе и культурный, а также доход, полученный от использования памятников культурного наследия, связанного с ними ремесленничества и продажи сувениров.
— Что еще входит в понятие креативной индустрии?
— В культурные индустрии входят также дизайн, включая промышленный, мода, киноиндустрия, а также проведение разных культурных мероприятий — например, молодежные и музыкальные фестивали, а также все, что связано с отдыхом. Именно в этой сфере во всем мире с каждым годом возникает все больше рабочих мест. Если говорить о нематериальном наследии, то это литература и развитие национальных традиций, которые также занимают прочное место в жизни общества. В общем, все, что связано с креативностью…
— Фактически вы говорите об отходе от привычного восприятия культуры и объектов культуры, как скульптура, театр, живопись…
— Да! Сегодня культура и ее объекты намного шире, чем привычные нам направления. Культура – это креативность. Причем она может проявляться и в смежных направлениях – например, в урбанистике или в организации массовых мероприятий. В общем, везде, где может проявиться креативность.
— Какова конечная цель вашего доклада?
— Помочь признать тот факт, что культура сегодня – это не трата денег, а совсем наоборот. Что она может приносить доход – и экономический, и социальный. Что вложения окупаются. Но, безусловно, для этого ее нужно поддерживать.
Сегодня именно культурная индустрия обеспечивает связь между разными слоями общества. Нужно отойти от восприятия культуры как элитарной области. Что искусство – вещь дорогая, эксклюзивная и пользоваться им могут только элиты. Совсем наоборот: культура не является отдельным объектом поглощения ресурсов общества, а скорее сама по себе создает и связывает социальную среду. И выравнивает ее.
